MENU
Главная » Статьи » Иные статьи

Вера в победу

  

Антонина Фёдоровна Худякова

 

Вера в победу

Евдокия Давыдовна Бершанская ставит боевую задачу

 

Фронтовой аэродром! Название громкое. На самом же деле обыкновенная поляна, окаймленная густым орешником. В его искусно переплетённых ветвях замаскированы самолёты По-2 женского авиационного полка. В крыльях и фюзеляжах машин пробоины. Их ещё не успели залатать после ночного вылета.

Мешала техникам фашистская авиация. Начнут около машин хлопотать, а фашисты тут как тут. «Мессершмитты» и «Фоккеры» так и рыскали парами в небе в поисках лёгкой добычи. Над аэродромом часто и надрывно гудел гитлеровский самолёт-разведчик. Курсом на восток проплывали тяжело гружённые бомбами «Юнкерсы».

Под натиском врага отходил фронт. Пятился и женский авиационный полк. Сколько уже аэродромов сменили. Лето и осень 1942 года были очень тяжёлыми. Однако и в этих трудных условиях воины полка не падали духом, а твердо верили в нашу победу и мужественно сражались с врагом. Летая на самолётах По-2 в ночное время, они наносили фашистам смелые и меткие удары. Расскажем об одном из отважных авиаторов этого полка – лётчице Тоне Худяковой, всегда бодрой, энергичной и мужественной девушке.

Однажды ночью экипажам По-2 было поручено нанести бомбовый удар по железнодорожному узлу. По данным разведки, на этой крупной станции фашисты сосредоточили несколько эшелонов с боевой техникой и боеприпасами. Летели наши ночные бомбардировщики в колонне по одному. К удивлению лётчиков, гитлеровцы встретили самолёты редким зенитным огнём. Оказалось, что эшелонов на железнодорожных путях уже не было.
– Неужели придётся напрасно тратить бомбы? – с огорчением подумала Худякова. – А может быть, стоит довернуть на запасной объект.

Лётчица и штурман её самолёта Катя Тимченко имели кроме основной несколько запасных целей. Тут же, в воздухе, экипаж решил: бомбы на станцию не бросать, задание выполнять по второму варианту. Перед тем как стать на боевой курс, лётчица убрала обороты двигателя до минимальных. Мотор работал почти бесшумно. Вдруг впереди самолёта в небо упёрся луч вражеского прожектора. За ним ещё один. Потом третий. У экипажа укрепилась уверенность, что в лесочке, который Худякова и Тимченко избрали как объект для бомбометания, фашисты что-то прячут. Штурман сбросила бомбы с одного захода, а Худякова, скорее по привычке, чем по необходимости, выполнила противозенитный маневр. Но не успела лётчица вывести свой По-2 из крена, как на земле встало огромное пламя.
– В склад попали! – закричала Тоня. – Теперь ясно, куда со станции фашисты снаряды увезли. Прилетела Худякова на свой аэродром, совершила посадку и бегом к командиру. Доложила обстановку. Всю ночь эскадрилья По-2 с разных заходов бомбила фашистский склад. Уже давно наступил день, а взрывы в лесочке всё продолжались.

Конечно, не всегда так удачно получалось. Нередко жизнь девушек, как говорится, висела на волоске. Особенную трудность в тот период представляли полёты в горах, над морем. Сложно было бомбить противника и по расчёту времени, из-за облаков. К тому же на этом участке фронта у фашистов действовали ночные истребители. В светлые ночи они подкарауливали наши По-2. В очень сложную переделку попал тогда экипаж Худяковой. Два первых вылета в ту ночь прошли благополучно. Но третий чуть не кончился трагически.

На подходе к объекту бомбометания По-2 был атакован истребителем. Его пулемётные трассы, казалось, прошили машину Худяковой. Она и до сих пор не знает, попал тогда фашист или нет, потому что дальше началось невообразимое. Тоня, спасаясь от огня фашистского аса, решила прикрыться облачностью. Но облака были тонкими, и скоро По-2 уже летел под их нижней кромкой. Тут-то и заговорили вражеские зенитки. Лучи прожекторов слепили Худяковой глаза. Осколки снарядов, пулемётные трассы секли обшивку крыльев, дырявили фюзеляж. По-2 перешёл в беспорядочное падение. Настолько очевидной была гибель экипажа и машины, что фашисты прекратили стрельбу по ней. Но, как только Тоня почувствовала, что огонь гитлеровцев ослаб, а прожекторы уже оставили их, она вывела самолёт из беспорядочного падения в горизонтальный полет... На аэродроме Худякова доложила командиру о благополучном возвращении и хотела остановиться на подробностях. Но майор Бершанская положила ей руку на плечо:
– Дальше можно не докладывать. Мне всё известно. Два экипажа видели, как фашисты расстреливали ваш самолёт и как падал он в лучах прожекторов. Горжусь, что командую такими лётчицами!

Выстоять и победить. Победить не только силой оружия, но и силой духа. Тоня Худякова, передовая комсомолка-лётчица, хорошо понимала свою задачу, старалась в каждом полёте нанести противнику сильный удар. Тоня не была какой-то особенной. Нельзя сказать, что ей везло на фронте, хотя за девятьсот двадцать пять боевых вылетов она ни разу не была ранена, ни разу её самолёт не сбивали. Характер у Худяковой твёрдый. Привыкла всё делать обстоятельно. На совесть. Трудностей смолоду не боялась, а училась преодолевать их. От своего слова не отступалась.

Ровесница Октября, воспитанница ленинского комсомола, она всегда находилась в коллективе, была его душой. Закончила машиностроительный техникум, работала на вагоностроительном заводе. Была специалистом по сварке металла. Увлекалась парашютным спортом. Потом поступила в аэроклуб. Приходилось вставать рано, ложиться поздно. Недосыпать. Её отговаривали:
– Что себя мучаешь? Всё равно лётчицей не будешь.
– Буду, – возражала Тоня. – Сейчас каждый член ВЛКСМ должен иметь военную специальность!

Худякова стала не только лётчицей, но и инструктором аэроклуба. Уже на фронте она с удовлетворением вспоминала, что сорок её воспитанников, которым она дала путёвку в небо, тоже бьют фашистов. И в женском полку Тоня продолжала помогать молодёжи. В один из вечеров она услышала, что приборист Голубева мечтает стать штурманом, а Нина Ульяненко – лётчицей. Худякова взяла шефство над боевыми подругами. С её помощью опытным штурманом стала и авиационный техник Тома Фролова.
– Нам воевать до победы, – говорила Тоня подругам. – Учитесь, девушки, бить врага!

К качеству неутомимого агитатора у Худяковой прибавилось ещё и качество организатора. Скоро Тоня стала лейтенантом и командиром звена, хорошим командиром: она умела сочетать требовательность с чуткостью, строгость с заботой о подчинённых. Худякова учила экипажи своего звена искусству воевать. Перед каждым вылетом она объясняла лётчицам, как правильно использовать в полёте скорость и направление ветра, высоту облачности, тёмную, неосвещённую сторону горизонта. Много различных тактических вариантов, помогавших перехитрить врага, давно уже усвоила Антонина и старалась свой опыт передать подчинённым. Строго требовала, чтобы лётчицы, штурманы, технический состав беспрекословно выполняли уставы и наставления, приказы старших начальников, были честными и правдивыми. Сама она в этом отношении всегда служила примером.

Однажды во время перелёта с фронта на фронт Антонина получила разрешение от командира полка залететь в родную деревню Новая Слобода, под Карачевом, Брянской области. Тоня посадила самолёт на поляне, неподалёку от землянок, в которых ютились жители деревни. К месту посадки быстро стекался народ. Слышались возбужденные голоса:
– Фёдор Николаевич, Меланья Васильевна! Ваша Тонечка прилетела!
Только несколько минут пробыла она с глазу на глаз с родителями, а потом её окружили односельчане. Едва успевала отвечать на их вопросы. Незаметно пролетели два часа.
– Может, ночевать останешься, доченька, – робко попросила Меланья Васильевна. – Увидимся ли ещё...
И так это она трогательно сказала, что штурман экипажа не выдержала:
– Останемся, Тоня. Скажем командиру, что погода задержала...
– Приказ есть приказ, – вздохнула Антонина. – Надо лететь!
Последние слова прощания Тоня произнесла уже из кабины:
– Ждите нас с победой!

В полк они прилетели вовремя, точно, как было приказано. О своём полёте домой Антонина рассказала однополчанам, призвала отомстить врагу за разрушения, смерть товарищей, слёзы отцов и матерей. В обойму ненависти наших лётчиц к фашистам Худякова вложила новые патроны, особой ударной силы. Тоня знала, что сердца боевых подруг отзовутся на её призыв, – ведь у многих девушек родные находились на оккупированной территории. И она не ошиблась в своих товарищах по оружию: во всех звеньях и эскадрильях полка ещё выше тогда поднялась боевая активность. Штурман экипажа не удержалась, рассказала, между тем, в эскадрилье, как мать Тони просила её остаться переночевать и что ответила ей дочь. Девушки прониклись ещё большим уважением к Худяковой. Они понимали, что иначе она поступить не могла: дисциплина для всех одинакова – как для рядового солдата, так и для командира.

Скоро Тоню ещё повысили в должности. В молодости казаться старше своих лет – стремление естественное. Понятно и патриотическое желание стать командиром, водить подчинённых в бой, принимать решение за коллектив. Но одно дело – желать, а другое – уметь. Антонина Фёдоровна действительно умела командовать. Умела смотреть вперёд. И порой за незначительным фактом видела большую опасность. Или, наоборот, находила крупицы драгоценного опыта там, где другие проходили мимо.

Вернулся однажды из полёта избитый пулями и осколками По-2. Техники и механики восхищались:
– Вот это да! Вот это мужество!

А Худякова мыслила иначе. Она сама была в тот час в воздухе и видела, что лётчица и штурман с этого самолёта действовали тактически безграмотно. И это надо было показать всем, чтобы люди правильно понимали, что такое воинский подвиг! После того как авиаторы отдохнули, Худякова собрала эскадрилью на разбор ночных полётов. Вот тут-то и досталось экипажу повреждённого По-2. Командир при всех задала лётчику и штурману несколько вопросов и потребовала от них честного ответа.
– До полёта тренировку в кабине самолёта в составе экипажа проводили?
– Нет! – доложила лётчица.
– Схему зенитного огня противника изучили?
– Нет! – ответила командир экипажа. И тут же признала, что такая возможность у них была.
– Противозенитный маневр над целью выполняли?

И опять последовал отрицательный ответ. Удивительно ли после этого, что экипаж неуверенно действовал на боевом курсе? Плохая подготовка отрицательно сказалась на выполнении задания. Лейтенант Худякова обстоятельно объяснила подчинённым, что лихость, ухарство не имеют ничего общего с героизмом. Только напряжённый труд, учёт всех плюсов и минусов в полёте, хорошо налаженное взаимодействие между членами экипажа ведут к воинскому подвигу.

Умела Худякова воспитывать новаторов, творцов передового опыта, быстро подхватывала их мысли. В таких случаях она шла к инженеру, командиру полка, делала всё для того, чтобы толковые предложения не «мариновались», а быстро внедрялись в жизнь. Антонина Фёдоровна не только хорошо знала тактику и штурманское дело. Она в деталях представляла себе особенности труда мотористов, оружейников, прибористов, механиков. Видимо, сказывалось её техническое образование. Как только девушки давали какое-либо рационализаторское предложение, о нём немедленно сообщалось Антонине Фёдоровне.
– Иди к Худяковой, – направляли техники молодого новатора.

Антонина Фёдоровна очень любила поразмышлять над схемой или чертежом, задуматься над тем, какой успех сулит полку новое изобретение. Она поощряла тот творческий дух, благодаря которому часто появлялись в полку новая контрольная измерительная аппаратура, очень удобные кронштейны для подсвета приборов, безотказные замки-держатели, тележки для подвоза бомб к самолётам... Все эти изобретения обычно были плодом труда целого коллектива, но без Худяковой дело обходилось редко.

Девятьсот двадцать пять боевых вылетов сделала она. Налетала три тысячи сто тридцать девять часов. Сто тридцать тонн бомб сбросила на врага. В каких только переделках не была, а вот за несколько дней до победы, на девятьсот двадцать шестом вылете, всё-таки не убереглась: её контузило. Попала она в госпиталь вместе с Евгенией Жигуленко. Обидно было им встречать долгожданную победу в госпитальной палате. В открытые окна палаты врывалась к девушкам музыка. Песни и марши. Скоро к лётчицам приехали друзья, привезли цветы. Море цветов. Они были повсюду: на подоконнике, на столе, на тумбочках. Кто-то занёс в палату и зелёную ветку, похожую на орешник. Эта ветка напомнила Тоне далёкий фронтовой аэродром, где начала она свой боевой путь.

Звезда Героя Советского Союза на груди старшего лейтенанта Худяковой Антонины Фёдоровны лучше всяких слов говорит о её больших боевых делах.

Т. Уткина.
«Героини». Выпуск 2. (Очерки о женщинах – Героях Советского Союза). М., Политиздат, 1969 год.

***

Лётчицы 588 НБАП

 

Постановка боевой задачи

 

Воздушный академик

Пролетели месяцы напряжённой учёбы, и сформированный Расковой 588-й женский легкобомбардировочный авиаполк вылетел на фронт. В его составе воевала и сержант Екатерина Тимченко. Она стала штурманом в экипаже лётчицы Нины Худяковой. На счету у Тимченко значилось уже девять боевых вылетов. В тот день, о котором идёт речь, она летела в десятый раз. Сидя в своей узкой кабине, Катя держала на коленях планшет с картой и ещё раз мысленно «проходила» маршрут. Линия фронта была отмечена по реке Миус, заданная цель – под Таганрогом. В момент, когда, по расчётам штурмана, цель была под самолётом, Тимченко приготовилась сбросить светящуюся авиабомбу. Но в это время их самолёт внезапно охватила слепящая волна света, поднимавшаяся от фашистских прожекторов. Одновременно начался бешеный обстрел.

За время совместных вылетов Катя Тимченко и Нина Худякова научились быстро принимать нужное решение. Девушки решили сбросить весь свой груз в один момент по бившим впереди зениткам. На какой-то миг после бомбометания вражеские зенитки умолкли. Однако не успел самолёт лечь на обратный курс, как на него обрушился новый огненный шквал – стреляли слева, справа, сзади... Чтобы избежать прямых попаданий, нужно было молниеносно менять направление полёта, умело маневрировать. Опасаясь быть ослеплённой прожекторами и потерять пространственное положение, лётчица не выглядывала из кабины. Впившись взглядом в приборы, она выполняла команды штурмана: «влево», «вправо»... И тут произошла досадная осечка. То ли команды штурмана следовали слишком быстро, то ли Нина Худякова чересчур торопливо реагировала на них, но только самолёт вдруг сорвался в штопор. А может быть, лётчица сделала это преднамеренно? Катя сразу почувствовала неладное; катастрофически нарастало зловещее ускорение движения, одновременно со всех сторон надвигались огромные пылающие зеркала прожекторов. Машина камнем падала вниз.

«Гибнуть здесь, над вражеской территорией, на радость фашистам?!» Катя наклонилась к переговорному аппарату.
– Нина, высота 600... 500...! Нина, выводи!
В ответ – молчание.
Перед штурманом – ручка управления. Катя могла бы сама повести самолёт, как делала это ещё в аэроклубе. Но она помнила строжайший приказ: «Штурману не вмешиваться без разрешения лётчика-командира в управление самолётом».
А высота 400... 300 метров...
– Ниночка!

По-прежнему молчание. Не иначе как Худякову охватило какое-то оцепенение. Больше падать было нельзя! Катя резко отвела ручку вправо и по диагонали на себя, а педали перевела в крайнее обратное положение. И сейчас же куда-то исчезли зеркала прожекторов, а самолёт, милый, послушный У-2, снова полетел по горизонтали! Зенитки, правда, продолжали обстрел, но разрывы теперь виднелись значительно выше. Напрасно в тот раз злобно рыскали прожекторы, потерявшие из виду машину. Значит, правду говорят, что нет худа без добра! Срыв в штопор помог самолёту вырваться из лап врага. Катя посмотрела на часы. Машина находилась в световой ловушке всего три минуты, а девушке они показались вечностью.
«Всё это хорошо, но как чувствует себя Нина?» Не успела Катя Тимченко подумать об этом, как услышала невозмутимый голос Худяковой:
– Навигатор, когда же домой?!
– Возьми вправо градусов десять, ну двадцать, — обрадованно передала штурман и облегчённо вздохнула: раз Нина назвала её «навигатором» – значит к ней вернулось чувство юмора, а следовательно, всё в порядке. Катю неожиданно обожгла догадка; наверное, Нина проверяла её выдержку и боевые качества, а она, глупая, сплоховала, и ведь это уже во второй раз...

В один из перелётов на место базирования их экипаж уклонился от заданного маршрута. Шли на бреющем полёте. Всё было нормально, пока на небольшом удалении друг от друга, слева и справа, не показались два сходных ориентира. Тимченко заколебалась; какой из них искомый, и с мольбой взглянула на Нинину спину. Штурман понимала; лётчица знает, но не хочет сказать. Спросила у неё, а Худякова молчит. Будто Катя и не к ней обратилась. С досады штурман буркнула наугад: «Вправо». И ошиблась. Правда, тут же сама поняла это. Пришлось снова корректировать маршрут полёта. В результате к месту назначения прилетели позже, чем полагалось. Кате было очень неприятно: ведь лётчица выполнила её команду, понимая, что она ошибочна. И вот теперь Катя снова допустила неточность, не проявила нужной выдержки. Лётчица наверняка доложит командованию, какой она плохой боец и никудышный штурман...

Посадку на аэродроме произвели последними, когда уже брезжил рассвет. На старте был только один самолёт командира полка. Худякова и Тимченко подбежали к Бершанской и стали докладывать о выполнении задания.
– Молодцы, дорогие мои! – похвалила девушек Евдокия Давыдовна. – Несколько экипажей заявили, что ваш самолёт сбит – видели, как он падает в свете прожекторов… А сейчас за дело. Предстоит срочная перебазировка. Все уже вылетели. Я ждала вас, верила, что вернётесь...

Пробоины в плоскостях самолёта и в фюзеляже считали и заклеивали на новом аэродроме. Что поделаешь, в пору отступления летом сорок второго аэродромы приходилось менять, к сожалению, часто... Техник Зина Петрова, осмотрев машину, даже присвистнула:
– Настоящее боевое крещение получили девчата! Много испытаний ожидало ещё Катю Тимченко, как и каждую из нас. Ведь все мы не только воевали, но и учились, закалялись в боях. А боевой опыт приходил не сразу.

Дни летели за днями, а Худякова даже не упомянула о случае вмешательства штурмана в управление самолётом. Катя уже стала подумывать, что никакой проверки вообще не было, что Нина ничего не заметила, а вывод самолёта из штопора они осуществили одновременно. Однако штурман заблуждалась. На Северном Кавказе в одну из нелётных ночей к самолёту Худяковой подошёл недавно приехавший корреспондент. Нина стояла, прислонившись к машине, и, неторопливо похлопывая перчатками по ладони, давала интервью. Затем она переключила внимание корреспондента на Катю, попросив её рассказать что-либо поинтереснее. Тимченко пожала плечами.
– Расскажи, навигатор, как ты штурвал чуть не вырвала из моих рук, – предложила Худякова.

Катя покраснела так, как умела краснеть только она, человек по натуре застенчивый и совестливый. Но Нина, смеясь, сжала руку подруге. И у Кати отлегло от сердца. Она поняла, что всё же успешно прошла тогда испытание, если не на выдержку, то на смелость и решительность, что лётчица благодарна ей за помощь и, наконец, что Нина – её верный и настоящий друг. Катю окликнули, и она, извинившись, отошла от корреспондента и лётчицы. Девушка шла легко, улыбаясь и напевая что-то. Настроение было прекрасным: наконец-то все прояснилось и не осталось никаких недомолвок в их отношениях с Ниной.

А всё-таки, какая это сложная и тонкая вещь – взаимоотношения людей, в особенности при выполнении ими трудной боевой работы. Как-то произошёл в полку и такой случай, когда командиру пришлось разъединить экипаж из-за «утраты доверия» лётчика к штурману. Две очень хорошие, храбрые девушки не сработались, не поняли друг друга. Худякова была отличным лётчиком, но Катя подчас ловила себя на том, что её раздражает придирчивость и насмешливая холодность Нины. Только теперь, переосмысливая своё к Нине отношение, Катя поняла, что была несправедлива. Нина вовсе не холодный человек и не придира. Просто она строгая.

«Давай-ка разберёмся», – сказала себе Катя, как часто она говорила в моменты самоанализа, устраивая себе время от времени внутреннюю «чистку». Итак, легче всего делать себе и людям поблажки, улыбаться и быть всегда любезной, милой, А жизнь, тем более фронтовая, – дело нешуточное. Какие могли быть неприятности, если бы Худякова с самого начала сознательно не приучила своего штурмана к самостоятельности! Боевая обстановка с каждым днём усложнялась. В этих условиях необходимо было самому справляться со своими обязанностями. И Катя привыкла не надеяться на помощь лётчика, а рассчитывать прежде всего на собственные силы.

Экипаж Худяковой-Тимченко стал отличной боевой единицей. Каждую ночь подруги наносили бомбовые удары по врагу. В одну из тяжёлых ночей памятного сорок второго года, когда гитлеровские орды, устремившиеся на Северный Кавказ, достигли района Моздока и продолжали рваться к грозненской нефти, вместе с другими вылетел на задание и экипаж Худяковой-Тимченко. Возле Моздока нашей разведке удалось обнаружить крупный фашистский склад боеприпасов. Его необходимо было уничтожить.

Ночь выдалась безлунной, по южному – чёрной. Наши По-2 бесшумно подходили к объекту бомбёжки. Но фашисты были начеку. Ослепляющие лучи прожекторов прорезали тёмное небо. Начали бить зенитные орудия. Однако Нина Худякова и Катя Тимченко уверенно шли сквозь огненные разрывы к заданной цели. Расчёт штурмана оказался точным. Бомбы, сброшенные Катей Тимченко, попали в расположение склада. Страшный грохот потряс воздух. Сильная взрывная волна подбросила самолёт. Вот это удар! Боеприпасы на земле рвались непрерывно. Подходили другие самолёты и снова сбрасывали бомбы. Склад был уничтожен начисто. С той поры Катю стали считать одним из лучших штурманов-снайперов полка.

Вспоминается, как однажды в ненастную осеннюю ночь нам довелось бомбить фашистов в ауле Дигора, где враг сосредоточил большое количество танков и другой военной техники. Задача была нелёгкой. Мало того, что фашисты простреливали все подходы к аулу, расположение его у подножия Казбека было труднодоступным. Кругом горы. Тут и днём-то развернуться сложно, того и гляди врежешься в скалы, а о трудностях ночных полётов и говорить не приходится. Вероятно, поэтому под покровом ночи враг в ауле чувствовал себя спокойно. Мы это учитывали и строили свой расчёт на внезапности.

Ночной визит советских бомбардировщиков застал гитлеровцев врасплох. Их зенитные установки молчали. На земле, ещё перед вылетом, мы с Олей Клюевой договорились с Худяковой и Тимченко, как надёжней обрушиться на мотоколонну, которая, по донесению, двигалась из аула в ущелье. Условились, что подойдём к цели на высоте 1200 метров и с планирования на малой высоте сбросим бомбы.

Нина и Катя вылетели первыми, а я и Оля — через три минуты. Начав сворачивать к ущелью, мы со штурманом увидели, как над ним пролился светящийся поток САБ. Немного погодя на земле раздались взрывы. Взметнулось пламя пожара.
– Ай да молодцы девчата! – крикнула Ольга. – Прямое попадание!

Тимченко безукоризненно вывела самолёт в заданное место. Удар был внезапным и ошеломляющим. Мы с Клюевой действовали не спеша. Оля старалась сбросить бомбовый груз туда же, где рвались бомбы экипажа Худяковой-Тимченко. Подходили другие самолёты полка и тоже метко поражали цель. Фашистская мотомеханизированная колонна была разгромлена, о чём на следующий день доложила наземная разведка. За боевую работу в ту ночь полк получил от командования благодарность. Особенно отличился экипаж Нины Худяковой – Кати Тимченко.

Кавказ – благодатная земля для тех, кто живёт на ней, но летать над его горными вершинами – задача не из лёгких. Чего стоит только изменчивость погоды! Бывало, вылетаешь – ночь ясная, ориентироваться легко, на обратном же пути попадаешь в такой туман, что летишь, как в молоке, приземляешься при свете ракет. А при нашей крошечной посадочной площадке малейший просчёт грозил неприятностью.

Вот почему в случае сомнительных метеоусловий командир полка Евдокия Бершанская направляла самые опытные экипажи на разведку погоды.

В одну из памятных ночей майор Бершанская, выпуская первым самолёт Худяковой-Тимченко, сказала:
– Метеосводка говорит о том, что заданная цель закрыта. Да и у нас, как видите, далеко не ясная погода. Уточните обстановку. Если она в самом деле скверная, возвращайтесь с грузом.

Вскоре стало понятно, что надежды на улучшение воздушной обстановки не оправдываются. И всё же счастье улыбнулось экипажу – цель на какую-то секунду оказалась в разрыве низкой облачности. Успешно отбомбившись, самолёт вернулся на базу, но приземлиться девушки не могли. Аэродром был плотно окутан туманом. Пришлось лететь на запасный аэродром, где в то время базировался мужской полк однотипных самолётов-ночников под командованием Константина Дмитриевича Бочарова. Так Катя и Нина «открыли» наших «братцев», с которыми в дальнейшем наша часть завязала крепкую фронтовую дружбу, которая здорово помогла в нашей общей борьбе.

Как только у «бочаровцев» разнеслась весть о приземлении девушек, весь личный состав прибежал на аэродром. Недопустимому скоплению лётчиков и техников вокруг самолёта положил конец командир полка.
– Не слишком ли велика охрана для одной машины? А ну-ка, братцы, по местам!
Но один лётчик все-таки остался с девушками и «продежурил» у машины всю ночь.
– Игорь Семиреченский, – представился он и больше не проронил ни слова, только смотрел на Нину Худякову блестящими чёрными глазами, смущённо улыбался и вздыхал.

«А парень не очень-то разговорчивый», – подумала Катя, с любопытством глядя на лётчика. Её смешило, что до самого отлёта лётчик буквально по пятам ходил за Ниной.

Вернувшись в часть, девчата поведали о своих приключениях. Катя Тимченко, подтрунивая, стала рассказывать о Нинином «молчаливом рыцаре», но, взглянув на подругу, осеклась. Нина не была расположена шутить на эту тему.

А Игорь Семиреченский стал при случае появляться в полку. В его присутствии Нина напускала на себя безразличие и не скупилась на шутки в адрес своего «молчаливого рыцаря». Но Игорь никогда не обижался на Нину, он только ласково улыбался ей. Постепенно и девушка стала с ним приветливее, она явно скучала, когда долго не видела своего друга. Нас очень трогала скромность Игоря, его преданность Нине, а когда мы узнали, что Игорь является одним из самых отважных лётчиков полка, то стали уважать его ещё больше.

В середине февраля 1943 года в станице Джерелиевской, под Краснодаром, после очередного перебазирования женский полк оказался рядом с «братцами-бочаровцами». Они относились к нашим девушкам с товарищеским вниманием и теплотой. Частенько вспоминали они первое появление на их аэродроме Нины Худяковой и Кати Тимченко. Многие признавались, что, по их понятию, образ нашего штурмана близок образу Катюши из знаменитой песни: «Так и представляешь себе, как она в белом платье идёт по саду среди расцветающих яблонь и груш. Такая скромная и милая Катюша, конечно, сумеет сберечь любовь, как об этом поётся в песне...»

Наверное, «бочаровцы» были правы. Я же от себя хочу добавить, что наша Катя умела беречь и родную землю. Ей не страшны были непогода, огонь вражеских зениток, угрожающий свет прожекторов.

Однажды над целью в районе посёлка Красный Октябрь экипаж Худяковой-Тимченко попал в сложный «переплёт». Моросил дождь со снегом, цель была закрыта сплошной облачностью. Худякова вела машину по приборам. Штурман напряжённо смотрела вниз, но земля казалась окутанной белой пеленой. «Что если ветер в облаках изменился и отнёс самолёт в сторону от маршрута?» Нельзя сбрасывать бомбы, не узнав точно, куда прилетел. И девушки, решив пробить облачность, ввели самолёт в густое белое «молоко».

Когда находишься в слепом полёте в облаках, время тянется очень медленно. В такой ситуации ни в коем случае нельзя доверять собственным ощущениям. Только часы, компас, указатель скорости становятся твоими надёжными помощниками. Худякова выдерживала режим полёта, Тимченко следила за показаниями приборов и время от времени напряжённо оглядывалась вокруг – не появится ли «окошко» в облаках, не мелькнёт ли огонёк внизу под ними. На высоте 300 метров экипаж пробил облачность и продолжал держать курс в глубь территории противника. Для врага было полной неожиданностью появление самолёта в такую скверную погоду и на столь небольшой высоте.

Пока фашисты опомнились, девушки благополучно отбомбились. Но самое трудное было ещё впереди. После успешного выполнения задания и выхода из зоны обстрела нервное напряжение спадает и человек невольно расслабляется. Тут-то и подстерегают экипаж различные неожиданности. Поэтому надо обязательно держаться настороже до самого конца полёта.

Катя и Нина снова летели в облаках. Высунув руку за борт, штурман обнаружила, что кабина обледенела. Весь самолёт покрылся коркой льда. Ледяной панцирь делает машину тяжёлой, она теряет лётные качества. Надо быть большим мастером, чтобы в таких условиях привести самолёт на аэродром.

Двадцать минут обратного полёта показались девушкам вечностью. И всё-таки, несмотря на неблагоприятные условия, они подошли к аэродрому в точно рассчитанное время.
– Справа вижу разрывы в облачности, – сообщила Тимченко. – Возьми на пять градусов вправо. Так, хорошо!

Самолёт снизился, и Катя дала курс на свою точку. Искусство лётчика помогло экипажу выйти из труднейшего испытания. И ещё, конечно, слаженность в работе, взаимное доверие лётчика и штурмана.

Вскоре Катю Тимченко назначили штурманом звена. Свой опыт она передавала теперь недавно прибывшим девушкам, которые начинали осваивать штурманскую службу и выполняли первые боевые вылеты. Летала Катя и с начинающими лётчицами и всегда старалась научить их верить в штурмана, работать с ним слаженно...

Стоял февраль 1944 года. Наш полк принимал активное участие в боях за освобождение Керченского полуострова. Как-то экипаж Худяковой-Тимченко вылетел на задание в район станции Багерово. Сильный ветер затруднял полёт, видимость была плохая, а на подступах к железной дороге машина попала в зону сплошного зенитного огня. Я вылетела через несколько минут. Мы с молодым штурманом Сашей Поповой внимательно следили за идущим впереди самолётом. Казалось, прорваться к цели было невозможно. Но все экипажи стремились во что бы то ни стало разбомбить фашистские эшелоны.
– Обойдём их с тыла, – предложила Тимченко Худяковой.

Выполнив задуманное, девушки, однако, снова попали в лапы прожекторов и под огонь зениток. И всё же враг немного запоздал. Лётчица убрала газ, штурман дала команду держать боевой курс и начала целиться. Сбросила бомбы, увидела пламя пожара. Цель была накрыта!

Фашистские зенитки захлёбывались от ярости, но уже горели цистерны, рвались боеприпасы...
Вскоре после этого вылета Екатерина Тимченко была принята в члены партии. Получая партийный билет, она поклялась быть достойной высокого звания коммуниста. К моменту вступления в партию Катя произвела более 430 ночных вылетов, не раз отличилась в боях и уже была награждена тремя правительственными наградами.

И вдруг случилась беда. Девушка заболела. Предстояла операция аппендицита, и ей пришлось расстаться с полком. Болезнь осложнилась, и к нам Катя Тимченко больше не вернулась, А вскоре мы узнали, что она решила навсегда связать свою судьбу с военной авиацией и поступила в Военно-воздушную инженерную академию имени профессора Жуковского. Ничего удивительного в этом не было. Екатерина Тимченко была опытным воином, человеком с ярко выраженными инженерными способностями и с горячей любовью к авиации. Она хорошо разбиралась в технике. В часы отдыха в полку, когда каждая из нас занималась своим любимым делом, Катю можно было видеть за сложными математическими вычислениями.

Лишь позже я узнала, какое упорство и твёрдость характера нужно было проявить Кате, чтобы достигнуть желанной цели. На фронте девушки-авиаторы сумели отлично проявить себя и развеяли существовавшие кое у кого предрассудки насчёт неспособности представительниц слабого пола к солдатской службе.

Всё это так. Но вот сможет ли женщина себя по-настоящему проявить в научной военной должности? Такие сомнения были, в частности, и у одного из профессоров академии. Чего греха таить: на лекциях он недоброжелательно поглядывал в сторону Тимченко.
«Ничего, – успокаивала себя Катя. – Я занималась в аэроклубе, училась в институте, когда потребовалось, сражалась с врагом в воздухе, теперь стала слушателем академии и по успеваемости не отстаю от мужчин. Но этого, видимо, мало. Придётся стать одной из лучших среди слушателей своего курса. Что ж, добьюсь и этого».

Особенно серьёзно Катя Тимченко готовилась к экзамену по «мужскому» предмету – теории машин и механизмов. И получила «отлично». Профессор перелистал Катину зачётку, увидел пятёрки по математике, сопромату и сказал:
– Что ж, поздравляю, молодец! Очень рад, что ошибся. У вас явные задатки учёного...

...По тенистой аллее Петровского парка, направляясь к зданию старинного дворца, в котором размещается Военно-воздушная академия имени профессора Жуковского, идёт высокая, стройная женщина в военной форме – подполковник-инженер авиации, кандидат технических наук, доцент Екатерина Павловна Тимченко-Оксентюк. А тридцать лет назад даже предположение, что Катя станет доцентом, казалось нам просто шуткой...

«Боевые подруги мои», Чечнева Марина Павловна, 1975 год.

 

Командир звена Ирина Фёдоровна Сереброва

 

Командир звена Нина Захаровна Ульяненко

 

Гвардии лейтенант Наталья Фёдоровна Меклин (Кравцова)

 

Командир звена Раиса Ивановна Юшина

 

Комэск Евдокия Андреевна Никулина

 

Лётчица, гвардии младший лейтенант Р.В. Юшина

 

Комэск Мария Васильевна Смирнова

 

Штурман самолёта, гвардии лейтенант Александра Семёновна Попова

 

  

Метеорологи доводят сводку погоды

 

Евдокия Давыдовна Бершанская ставит задачу комэскам

 

Постановка боевой задачи

 

Руфина Сергеевна Гашева и Наталья Фёдоровна Меклин (Кравцова)

 

На отдыхе в Германии

 

На передаче полкового знамени в музей

Категория: Иные статьи | Добавил: kamozin100 (21.05.2017)
Просмотров: 1749 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar